Берлинале

Помимо европейской премьеры "Русского бунта", еще несколько событий "Берлинале" оказались так или иначе связаны с российским кинематографом и нашими кинематографистами. Во-первых, Анджей Вайда вручил специальный почетный приз (учрежденный в его честь!) Кире Муратовой за особые заслуги перед европейским кино. И попал в точку, ибо эта маленькая железная женщина уже более тридцати лет снимает фильмы, не теряя художественного качества, чего не удается почти никому.

Во-вторых, разгорелся камерный скандал после показа документально-хроникального фильма Александра Рехвиашвили по сценарию киноведа и хранителя Госфильмофонда Владимира Дмитриева "Земля обетованная", где смонтированы архивные кадры, запечатлевшие еврейскую эмиграцию в Палестину в первой половине века. Картиной страшно возмутился известный немецкий критик Бахман, которому возражали не менее известный немецкий критик Шлегель, а также оба автора. Бахман счел ленту односторонней, поскольку в ней использованы только материалы российского фонда, и бессмысленной. Постановщик попытался объяснить свой замысел, но немец был неумолим ("То, что вы говорите, очень интересно, но в вашем фильме этого нет!!!") и, мне кажется, прав - режиссерская работа, как говорил в аналогичном случае Станислав Ежи Лец, "тонка до незаметности".

В-третьих, словно бы в отместку за нападение Германии на Россию и Грузию, на известного немецкого режиссера Фолькера Шлевдорффа (чья "Тишина после выстрела" была в конкурсе) обрушился российский критик и телеведущий Борис Берман, обвинивший режиссера ни много ни мало в сочувствии террористам. Картина повествует о печальной судьбе западногерманской левачки Риты Фогт, которая после ограбления банка и убийства полисмена бежала в ГДР, где получила убежище под другой фамилией, а режиссер, как ему и положено, вызывает зрительское сострадание к героине. Честно говоря, вместе со Шлендорффом такого же упрека заслуживают Годар ("На последнем дыхании") и Антониони ("Забриски-Пойнт"), герои которых тоже убивали полицейских и тоже вызывали зрительское сочувствие. Конечно, чтобы добиться этого, режиссеры слегка жульничали, подробно и картинно показывая страдания убийц (чего стоит один только финальный пробег Бельмондо!) и совершенно не уделяя экранного времени страданиям их жертв, которые могли бы перевесить чашу весов на другую сторону.
В-четвертых, состоялся юбилейный показ "Охотника на оленей" Майкла Чимино. Двадцать лет назад фильм, где речь идет, в частности, о русских и о вьетнамской войне, вызвал картинное возмущение советской делегации во главе с Евгением Сурковым и Ларисой Шепитько, и она покинула зал. Известное дело, у советских всегда была особенная гордость и особый человек в штатском в делегации, которые подсказывали им обижаться за зеркала, показывавшие их не в том свете, который разрешал ЦК КПСС. Хотя столько грязи с экрана, сколько вылили советские кинематографисты на США ("Русский вопрос", "Серебристая пыль", "Заговор обреченных", "Ошибка резидента", "ТАСС уполномочен заявить..." и пр.), не выливалось из нью-йоркских сточных канав в Гудзон.

За истекшие дни в конкурсе, помимо шлендорффовского, были показаны еще три фильма. "Люби меня" (.Петиция Массой, Франция) - типичное "женское кино", претенциозное и невнятное. Какая-то страдающая амнезией и одиночеством девушка, при этом успешно пристающая ко всем подряд, ее вроде бы сестра и некий "друг семьи" с пистолетом полтора часа бесцельно слоняются по экрану, заставляя думать, будто беспамятством страдает прежде всего режиссер, забывший о том, что фильм должен иметь цель. Смотреть в картине нечего (Джонни Холидей, снявшийся в роли второго плана, как актер напрочь лишен обаяния), но послушать старые песни (в том числе Love me tenderly) очень даже приятно.

"Харрикейн" (Норман Джуисон, США). Фильм ветерана американского кино (45 номинаций на "Оскар") основан на реальной истории - боксера Рубина Картера по прозвищу Харрикейн (Ураган) по расистским мотивам ложно обвинили в убийстве трех человек и приговорили к трем пожизненным срокам. После 20-летней борьбы, в которой принимали участие обычные люди и такие знаменитости, как Боб Дилан (написавший о Картере песню протеста), Картера, за это время написавшего в тюрьме книгу о своей жизни, наконец освободили. Добротное традиционное кино о необходимости не падать духом и о конечном торжестве справедливости, хорошая роль Дензела Вашингтона - и все.

"Первый утренний луч" (Лючио Гаудино, Италия). Вторая за последние годы (после "Мы так смеялись" Джанни Амелио, "Серебряный лев" в Венеции) итальянская картина о двух братьях. Родителей перед началом фильма непонятно почему убивает сицилийская мафия, после чего старший брат приезжает к младшему, который прикован к инвалидному креслу, и до конца фильма с ним общается. Впечатление такое, что ни Амелио, ни Гаудино не знакомы с Рокко и его братьями, иначе они бы не снимали такое анемичное и бесцельное кино.

Вне конкурса прошла премьера "Пана Тадеуша" Анджея Вайды по поэме Мищсевича. Понятно, что величайшее произведение польской литературы должен был перенести на экран величайший польский кинорежиссер и что Польша должна была получить фильм, затрагивающий каждого поляка, но это тот случай, когда иностранцу смотреть не на что, разве что на Ольбрыхского, чья актерская энергия по-прежнему изумительна. Бесспорно также, что это хорошо костюмированное кино сделало бы честь многим режиссерам, но не Вайде, который на ту же тему (о национальных иллюзиях) когда-то снял гениальный "Пепел".